Заметки студента

Всё, закончилось. Лето закончилось. Через два часа начнётся пятый семестр. И моя жизнь снова обретёт некую направляющую колею. Опять жизнь станет распланированной, предопределённой.
Лето… пронеслось незаметно. Пролетело со свистом. Почти ничего во мне не оставило.
Я не хочу, чтоб моя жизнь становилась скучнее.

За лето стал больше общаться с пончиками. Гораздо больше. Вспоминая последний месяц, на ум приходят только прогулки с ними. Наверное, ещё никогда так часто не гулял с одной и той же компанией.
И я к ним прикипел. Мне нравится, как они придуриваются. Мне нравится голос пончика Ани и улыбка пончика Тины. Мне нравится, как умеет визжать Паша. Мне нравится, что с ними, не смотря на их придурошность, очень интересно разговаривать.

Осень, что ты мне преподнесёшь? Какие новые проблемы ты в себе таишь? Что ждёт меня этой осенью? К чему мне готовиться, скажи?
Неизвестность иногда пугает.

Опять с задержкой.
По-моему, я бездарно просрал это лето. Опять.
Спал много.
А ещё. Опять странное состояние. Когда вот дела хорошо идут. Когда всё хорошо. В личной жизни хорошо. С друзьями всё хорошо. Учёба тоже не в заднице. Всё неплохо. И знаю, что всё хорошо. А на душе кошки скребут. И чёрт знает, что с этим делать.
Когда-нибудь вы поймёте меня, я в это верю. Нет. Надеюсь. Надеюсь на то, что однажды вы меня поймёте. Поймёте, что я чувствую, когда я очень неразговорчивый. Надеюсь. Но, да, уже давно не верю.

Блииин, уже так скоро начнётся учёба. Не хочууу.ь
Когда я сдам экзамен, я заморочусь покупкой пальто. Я хочу пальто!

Возвращался от Риты. И стоило мне сесть в электричку, как тут же пончики позвонили. И хоп! Я оказался с ними в пиццерии и на халяву слопал пару кусков отменной пиццы. Потому что наглый.
И я думал: приду домой, займусь делом.
И хрен.

Иногда я бываю, наверное, хорошим. По крайней мере, мне так кажется. Просыпаюсь чуть пораньше, орудую на кухню и Рита просыпается под запахи чего-то с кухни. Приходит, а там её ждёт стопка хрустящих хреней, посыпанных сахарной пудрой и пара куриных котлеток. И чай, уже разлитый по чашкам. А просто так.

На улице льёт, без конца льёт дождь. Он уже основательно затопил какие-то машины. Поэтому поход Рите за арбузом вылился в настоящее брожение по городскому лабиринту: ходить приходилось основательными зигзагами и делать большущие крюки.

Наверное.

Фильм “Часто задаваемые вопросы о путешествиях во времени” хороший. Но почему-то Рита, вместо того, чтоб его смотреть, упорно пыталась оторвать меня от экрана. С чего бы.

Пончик, с днём рождения тебя ещ….
Рита возмутилась: “”Д” с большой буквы!”

Исправляюсь.
Пончик, с Днём рождения тебя ещё раз! Как вы поняли, сейчас Рита сидит рядом со мной. Она уже столько раз видела, как я пишу записи, что, наверное, наизусть знает стиль моего письма здесь. Напишу что-то, сотру что-то, а потом посмотрю в потолок, думая, что писать дальше. И постоянно опечатываюсь, кривлю морду…
Эм. О чём это я. Да. Проспал половину дня, потому что смотрел “Д…”. Блин. Забыл… как его. Короче, фильм про какого-то чувака. И для этого фильма сделали совершенно неправильную аннотацию. Мол, научился изменять время и управлять им. Да хрен бы там было! Этот козлина только в конце фильма вернулся в прошлое и умер там. Научился управлять, блин. Ненавижу, когда так делают. Весь фильм ждал, что этот дурёха вернётся назад и что-нибудь там поменяет.
Разбудила Рита. И услышала через трубку мой ужаснейший голос. Говорит, что ничего не поняла, что я там в трубку говорил. Потому что я не умею разговаривать по телефону, как только проснусь. Я хриплю. Я не смогу в будущем отмазываться в телефонных разговорах с начальником, чтоб он не подумал, что я проспал. Придётся стать начальником.

Нас Пончик Аня накормил сушами. В Тануки. Я съел их много. Очень. Не считал. Я полюбил суши. Они вкусные. И в них, наверное, добавляют наркотик, потому что чем больше их ешь, тем больше хочется. А впервые суши едятся через силу. Спасибо, Пончик. А мы ему подарили зонтик. Большой. Огромный. Пляжный. Но и для улицы вполне сойдёт.

Wouter Hamel – “In Between”. Послушайте. Живо.

Ещё на день ближе к семестру. Так не хочется. Я вроде отдохнул. Но не хочу в университет, не хочу, не хочу, я хочу вечно отдыхать. Как и все.
А Паша подкинул интересный рецептик. Мы с сестрёнкой позвали его делать с нами кыстыбыи. Только он их нихрена не делал. А делал только свою фигнюшку.
А когда делали кыстыбыи, я, как всегда, жарил лепёшки и запихивал в них пюре. Которое никому не понравилось.
А вот когда эту запись писал, вдруг на столе ритин волос нашёл. Мило.

Для восьмидесяти тысяч человек эта дата оказалась знаменательной, ибо этого события люди ждали лет тридцать. Знаменитые U2 приехали, наконец, в Москву. Но я на них не пошёл. Потому что и не особо хотелось. Но, естественно, в эту отмазу никто не поверит. А как я скажу, что у меня не было денег, так все сразу поверят. Но, правда, мне они не очень интересны. Вернее, не настолько интересны, чтоб я тратил на них столько денег. А вот на Sigur Ros потратил бы. И на Amiina. И на мумов, конечно, ещё стопятьсот раз.
Больше всего запомнился вот этот момент, когда я Ритку после концерта ждал. Ну, я её проводил к заборчику, протолкал вперёд, дал напутствия и с чистой совестью был освобождён на шесть часов. А потом встречал после концерта, чтоб в целости и сохранности довести её сквозь недоброжелательную ночную Москву к дому. На этот раз, о, слава Богам за то, что вы всё-таки сломили её упрямство и боязнь моего дома, к моему дому. Слава Богам, что нам не пришлось ехать сквозь ночную Москву и подмосковье до Королёва, когда ночлежка так близко.
Ну так вот.

Запомнился момент. Вот уже вечер, темно, я уже Пашу проводил под своим зонтом под ливнем до его дома, потому что он, скотина, забыл мой зонт у себя дома. Вот я промокший и продолжаю мокнуть дальше, потому что накрапывает мелкий дождик, а мне не хочется раскрывать зонтик. Я стою напротив Лужников, опираюсь на зонт-тросточку. Через сумку перекинута ритина куртка. О, эта куртка. Только когда я держу её в руках, я понимаю, насколько я к ней привык. К куртке. Запомнил каждую её детальку, пуговку. Это такая вещь, которую хочется сохранить у себя навсегда. И хранить в сундучке, который запирается на замок. И в дни, когда особенно одиноко без возлюбленной, когда она, например, где-то Там, отпирать сундучок, доставать куртку и втягивать в себя едва держащийся запах…
А под Лужниками дрожит земля. Басы гоняют маленькие волны по лужицам. Из стадиона в небо взмываются столбы света из прожекторов, тёмно-серые тучи просвечиваются насквозь, и луна блекнет на фоне прожекторов. Под небом гремит голос Боно, рубит на электрогитаре Эдж. Заканчивается очередная песня и пространство вокруг сотрясается апплодисментами, ором и визгом восьмидесяти тысяч зрителей, и этот грохот не уступает по мощи басам.
А я слышу всё это и думаю: а ведь в этом громоподобном оре кричит и Рита. Всего-то лишь такая небольшая, простая мысль. Но когда она кружилась у меня в голове, а прожектора пронзали тучи… было почему-то тепло. И этого тепла мне сполна хватало, чтоб не мёрзнуть, стоя битый час под моросящим дождём в распахнутой лёгенькой рубашке в двенадцатом часу.