Заметки студента

Мне пофиг на Хеллоуин.

Прямо сейчас у меня странное сосстояние. Знаете… мммм…. подобное бывает в преддверии большого праздника, в преддверии большого события. Перед Новым Годом, перед днём рождения. Возможно, перед самим рождением. Перед смертью. Перед первым поцелуем. Перед последним экзаменом в сессию.
Сейчас – тоже. Сердце бьётся чуть чаще, чуть глубже, сильнее. Оно уходит в недра организма, сжимаясь в песчинку, и разжимаясь в валун. В лёгких щекотно, они наполнены двумя большими воздушными шариками. Чувствуется, что сейчас что-то произойдёт. Сегодня, завтра. Будто я приблизился к Чему-то.

Или это на меня так музыка влияет. Очень интересное чувство. Необъяснимое, как дежа вю и беспричинный страх.

Что-то хочет вырваться из моей грудной клетки. Выскочить, вырваться, разломав рёбра. Крик? С чего мне кричать? У меня всё же хорошо, хорошо, хорошо…

А вообще, день нехороший. Да. Очень недобрый. Опять чувствуется. Два моих хороших друга едва не подрались. Сцепились. По фигне. По глупости. Мне было как-то страшно на это смотреть. А поделать нечего. Ещё двое – ругались…
Что-то злых людей всё больше вокруг становится. В чём дело?

Корабль в прогрессе. За сегодня провернул колоссальную работу – и отчистил от серы восемь тысяч спичек. Вручную, как всегда, по одной. Чтобы представить себе, что такое восемь тысяч спичек: коробки из-под обуви мне едва хватило, чтоб уместить туда все эти спички. Серы от всех этих спичек хватит, чтоб заполнить кружку. Так-то.

У меня болит голова. Болит она из-за того, что я хочу спать, из-за того, что у меня болят глаза и мозг. Болит всё это из-за того, что я не выспался. Я должен был выспаться, потому что лёг раньше, но почему-то в таких вещах логика совсем не работает – голова болит, и хоть что с ней делай.  Болит она из-за того, что я устал… немного. Всякий достаточно умный человек посмеётся надо мной и скажет, что мне не из-за чего было уставать сегодня. И я сам знаю, что не из-за чего. Но чёрт его знает. Устал.

Мне кажется, что этот день злой. Не смотря на то, что я не проспал первый снег (Ритка называет его градом, но я уверен, что это уже самый настоящий снег! Не снежинками, а комочками, но мне пофиг. Это первый снег!), и когда вышел – окунулся в побелённый город, который из-за этого стал чище и светлее, день злой. Это не только из-за злого преподавателя, принявшего у меня допуск на практикуме. По ощущениям. Я не знаю, как передать. Это чувствуется в воздухе, когда идёшь по улице, чувствуется в вибрации нервов, которые вдруг проснулись, по лёгкому беспричинному страху, по напряжению мышц, по состоянию мозга. День злой. Завтра начнётся последний месяц осени. Так быстро?

Старый практикум: шестой отл подряд. Ни единой четвёрки. Показываю дулю всему миру! Хоть где-то у меня что-то получается нормально.

Устал я просто. Поэтому чуть-чуть угрюмый и неразговорчивый. Неразговорчивый. Сколько людей за этот день мне это уже сказали: “Саша, почему ты такой молчаливый?”, “Поговори со мной!”, “Чего молчишь?”… когда же люди привыкнут, что если я молчалив – то я молчалив, и это невозможно изменить? В такие моменты мне не хочется говорить. Я знаю, что, может, надо кому-то что-то ответить. Я знаю, что надо ответить. Знаю, как. Но не хочется. Не могу открыть рот и ответить – не хочется! Лень? Не… просто не хочется. Не могу, не получается, это вне моих сил и возможностей. Это невероятно тяжело. Это кажется ненужным, бесполезным. Люди сами за меня ответят – они всё равно всегда слышат только то, что хочется слышать им, а не то, что говорю я.
И вот они смотрят на меня. Эти болтуны. Смотрят, что-то спрашивают, пытаются вытянуть из меня слово. Я смотрю на свои руки, куда-то в сторону, но только не на них. Они слишком мельтешат, от их мельтешения кружится голова. Я знаю, что они хотят от меня ответа или какой-нибудь фразы. Я знаю, что если я посмотрю на них, если что-то скажу – это взорвёт мой покой. Пока я молчу и нахожусь в прострации, мне там хорошо и уютно. Там тише звуки. Там чище воздух. Там спокойнее. Там приятная темнота окутывает мой мозг, даёт расслабиться и получать бесценные корпускулы энергии через эту темноту. Пусть там, снаружи, в своём сумасшедшем мире, они треплют языками, мельтешат перед глазами и носятся, сломя голову, – мне всё равно. Пока я в себе, пока я неразговорчив – мне всё равно. Мне хорошо. Я с вами не заговорю, пока я не заряжусь. Как плеер. Как мобильник. Как фотоаппарат. Как диктофон. Или даже как Li-Pol аккумулятор – чтобы начать заряжаться, надо полностью разрядиться. И как заряжаюсь – надо заряжаться до конца, иначе ёмкость станет меньше.

Позвольте опять распустить слюни и сопли:

Меня читаааюююют!!! Узнал вот от однокурсника, с которым не то, чтобы много общаюсь, что он постоянно читает мои записи. Вот это да! Наверное, не один он такой – и кто-то ещё из тех людей, с которыми общаюсь, читают меня, а я об этом даже не подозреваю. И  я о них не знаю ничего, а они обо мне – уже достаточно. Вот интересно. А я, не стесняясь, выставляю себя на всеобщее обозрение. Не говорит ли это о том, что я абсолютно уверен в том, что моя жизнь красива и замечательна?

Слушаю Muse.

Отучение от компьютера проходит всё такими же темпами. За все сутки, по всей видимости, я в итоге снова просижу лишь полтора часа. Замечательно. Но это ещё не предел моих возможностей. Вот посмотрите, благодаря этим вот моим отчаянным попыткам вернуть свой мозг из системного блока, я сегодня уже готовил практикум за другим столом – а там лучше освещение… там тишина, там проще сосредоточиться. Подготовил его быстрее, чем, уверен, готовил бы у компьютера, как обычно.

И это ещё не всё. Если я буду более собран и организован, то буду сжимать свой график посильнее – и буду успевать больше.

Наполеоновские планы?

Предполагаю, что завтра я перейду от планироавния корабля к действиям. Передо мной задача – каким-то образом единовременно отчистить от серы восемь тысяч спичек. Чёрт. И этого мне хватит, по моим прикидкам, максимум на каркас… Или чуть-чуть уже на обводку. Я не знаю никаких корабельных терминов, поэтому говорю всякую ахинею. Но себя понимаю.

Книгу пока что не дочитал.

Быть может, покупка мобильного телефона была даже переломным моментом моей некой истории. Неужели теперь я буду меньше сидеть у компьютера? Да разве такое может быть? Я ежедневно провожу перед компьютером, наверное, часов по десять. Сегодня же при условии того, что весь день был дома (извините, я проспал опять, как свинья!!!), я включил компьютер лишь без двадцати одинадцать вечера. И собираюсь тут просидеть не более часа. Собираюсь. Посмотрим, хотя, что получится. Но в любом случае: практически весь день я держал компьютер выключеным. Это для меня невероятное достижение.

При чём тут мобильник? Это была одна из моих тайных и коварных идей, которые сподвигли меня к покупке нового мужского девайса: в нём я установил (не без помощи Риты) аську – по сути, единственное, что меня так сильно прилепляло к монитору. Не подумайте, что за это платятся бешеные деньги – по пять рублей за мегабайт, т.е. можно весь день сидеть в аське – и потратить столько, сколько на две смски или один звонок. Это мало!

Вот так и получилось. С аськой в кармане я спокойно перемещаюсь по квартире и начинаю человеческую жизнь. Пью чай на кухне, а не у компьютера. Ем не спеша. Посуду помыл – не спеша. Завтракал – не спеша. Маме помог с улучшением дизайна кухни – не убегая каждые пять минут в комнату к компьютеру. Читал книгу (Чак Паланик – “Колыбельная”. Прочитал четверть, уже в восторге) – не отвлекаясь на шум компьютера и мигающие сообщения в нём.

Да, компьютер с интернетом – моя зависимость, болезнь, делающая меня калекой, прикованным к компьютерному столу. С которой, возможно, получится побороться посредством перенесения доминирующей зависимости от аськи на мобильник, благодаря чему я буду меньше времени тратить впустую.

Пополню рубрику people новым очерком о персоне, о коей зачастую упоминал я в этом дневнике, а вы, дорогие читатели, не понимали, кто это и откуда взялась вообще. Нередко и ты, сестрёнка, непонимающе смотрела на меня, когда произносил это имя.

Это Вероника Жихарева, или Жозефина Де Богарне, как  назвалась во всемирно известном контакте. Познакомились мы с нею ровно два года назад – 28 октября 2007 года, опять же – в аське. Ведомыми-неведомыми путями откопала она мой номер и написала мне, ибо мы учились в одной школе №160, чтобы просто познакомиться.
И это “чтобы просто познакомиться” переросло в двухлетнюю дружбу и постоянное общение в ICQ и, порой, – общение вживую тогда, когда у обоих оказывается время и куча эмоций и впечатлений, которые не помещаются в печатный текст, а только – в жесты и бешеные взгляды.
Тут нельзя не вспомнить про ночь с 15 на 16 июня этого года, когда состоялся сумасшедший разговор с Ритой, и мне срочно потребовался человек, готовый меня выслушать и дать какой-нибудь совет. Я попросил Нику об этом – и уже через пятнадцать минут сидели на качельках и, покачиваясь, разговаривали. И этот разговор, вероятно, был существенен в принятом позже решении.
Её давний подарок мне, сувенир из Арозы, Швейцарии – колокольчик – висит на моём мониторе, став некой неотъемлимой частью моего околокомпьютерного интерьера.
По-моему, она стала последней из давних друзей и знакомых (естественно, кроме Риты), с кем я поддерживаю плотное общение… и впрямь…

День приобретений, расставаний, потерь и находок.

26 апреля 2004 года мне на день рождения был подарен телефончик SiemenA60. Это был мой первый мобильный телефон.
27 октября 2009 года я купил (на папины средства) себе телефончик Nokia 6300. Это мой второй мобильный телефон.
Смекаете? Пять лет, шесть месяцев и один день у меня работал один и тот же телефончик, который я всячески оберегал и всегда катеогрически отказывался, когда мне предлагали, наконец, купить новый. Я к нему пристрастился, стал относиться как к родному – и категорически не собирался верить в то, что однажды у него появится замена. Телефон за свою жизнь повидал многое и был много где, получил тяжкие повреждения и был исцарапан до неузнаваемости – оттого выглядел ещё более живым.
Но вот наступил момент, когда на меня снизошло озарение, и я понял, что новый мобильник уже необходим, и невозможно более терпеть, что вытаскивая из кармана телефон, я вытаскиваю две его половинки и поднимаю с асфальта брелочек, бережно сделанный сестрёнкой. И в тот же момент озарение сказало мне, что надо брать хорошую трубку, дабы верой и правдой служила мне далее, радуя глаз удивительными передовыми технологиями, о которых я ранее и мечтать не смел: трубка умеет играть нормальную музыку, умеет показывать красивые картинки, умеет выходить в интернет, умеет не ронять брелок на асфальт и не рассыпаться на части! А ещё она шоколадного цвета!
Да послужи мне верой и правдой, о, Nokia 6300! На твои плечи возлагается ответственность за ближайшие пять лет, ты обязана прослужить мне не меньше, чем твой папа Siemens A60!

Чтобы не забыть: В 20:40 был насовсем выключен сименс и включена Нокия. Переломный момент истории!

Потерял зонтик. Оставил в аудитории, а когда спохватился – было поздно, его там уж не было.
Нашёл зонтик. Его подобрал Антошка и сказал мне об этом позже вконтакте, что и было моей последней надеждой, ибо он сидел рядом со мной и мог заметить оставленный мной зонт.

Сейчас вы будете ржать. Сам я смеялся. И Рита смеялась. И все смейтесь.
Я поменял на телефоне тариф. С покупки телефона я его не менял. Пять с половиной лет я жил с “Джинс 0.07″, не заморачиваясь о существовании остальных. Сегодня уж заодно заморочился. Теперь у меня – Онлайнер. Ух ты. Оказывается, и так можно! Вау. Я познаю мир.

На горизонте всё спокойно. Прошёл беззаботный день… проснулся к третьей паре, ибо первых двух не было. Выспался. Лениво потопал в универ, не заметил, как там оказался, сдал хвост по матану (благодаря неоценимой помощи Андрея). Отсидел на квантах – почти во всём разобрался. Не понравилось, что преподаватель часто выходил из кабинета, потому что ему названивали по телефону. В итоге, наверное, минут десять на одни разговоры было потеряно.

Когда пары кончились, я вышел с факультета, посмотрел направо – увидел главное здание и замер. Замер в изумлении. Ох, ночью оно прекрасно! Всё в огнях, жёлтых, оранжевых. Возвышается над безграмотной землёй, стремясь ввысь, к высоким познаниям. Изо тьмы тут и там хаотично выпрыгивают горящие электрическим светом прямоугольные окошки – словно художник сбрызнул оранжевую краску с кисточки на чёрное полотно ночи. А над этим рассеянием врат в иные мирки – кабинеты и комнатки с чашками чая – плавают башенки общежитий и шпиль. Звуки ночью тише. А гордое молчание главного здания – громче. Оно давит на всех своей мощью и заставляет всех, кто на мгновение глянет в его сторону, почувствовать эту силу. Это здание вечно. Оно подержало в своих стенах столько людей, повидало столько событий, что теперь удивить его чем-либо тяжело. Разочаровать – проще.

И стоял я так – несколько минут, пока позади меня не раздался вопрос спускающейся со ступенек Настюшки, вроде: “Что смотришь, Сашик?”. А я ответил лишь одним словом: “Красиво!”

Красиво.

Люди, я счастлив. Да-да. Я хочу это повторять изо дня в день. Ежедневно и ежесекундно. Не за тем, чтобы вас в этом убедить, не за тем, чтоб себя в этом убедить. Затем, что ощущение счастья настолько велико и сильно меня наполняет, что ему уже не хватает места внутри моей душонки. Уверен. Эти дни я в будущем буду вспоминать как прекраснейший период своей жизни. Если не будет ещё более прекрасного.

Считаю себя состоявшимся человеком. Не в плане того, что имею дачу-квартиру-машину-стопицот денег. Не в этом плане. Не в этом измеряется состоятельность человека для меня. Имею ввиду духовный план. (если считаете, что это иначе называется – называйте). Чую, что в моей голове и душонке всё разложено по правильным полочкам – так, что шкаф жизни не кренится в сторону и не норовит грохнуться на пол и разбиться вдребезги. Верю, что в итоге Я собран так, что ни один хрен на этой планете не сможет повредить Меня, ни одна проблема не сможет задавить Меня.

Юношеский максимализм, слишком завышена самооценка, слишком быстро сужу, слишком высоко задираю нос, ничего не знаю о жизни? Ну… если это так – то мы вместе посмеёмся над этими строками. Потом. Возможно.

Замечательный, замечательный день. До семи часов вечера я был вместе с Ритой. Мы видимся раз в неделю… но уже этого нам очень даже хватает, чтобы улыбаться всю неделю и дарить улыбки всем вокруг. Провёл небольшую экскурсию ей по местам боевой славы: показал МГУ, Физический факультет, сводил в “Капитолий” – торговый центр на Университете недалеко от метро, где обычно все однокурсники убивают время. Посидели в “Космике”… с которым у меня были связаны очень нехорошие ассоциации – и теперь эти ассоциации перекрыты новыми, приятными, добрыми.

Вечером я был в гостях у Папеньки. У него с Наташкой три года. Три года! Здорово Очень хорошо провели время. Пришёл, успел к застолью, полакомился деликатесами Папеньки-кулинара. И позже, после отхода гостей – Поповых – вдруг у нас с папой развязался какой-то длинный умный диалог-дискссия. Хм. Тяжело пересказать суть, возможно, её и не было – темы перескакивали с одной на другую, вопросы уклоняли тему от первоначальной и уводили разговор в высоты космоса и глубь человеческого нутра, и в итоге общей темы диалога так и не получается у меня углядеть. Интересно, люди, интересно. Никогда не было таких диалогов с папой, ну никогда.

Очень интересно… И вот… понимаю, что чем больше происходит таких диалогов-мировоззренческих дискуссий с разными людьми, тем шире и многограннее кажется… хм… человечество? мир? жизнь? Пусть будет жизнь.

Спокойной ночи!