А вот ты, читатель, сейчас читаешь эту запись в тепле, уюте. Может, не в помещении. Но в любом случае: тебе хорошо и уютно. Может, у компьютера сидишь и тыкаешься н осом в монитор. Может, читаешь не напечатанный мной текст в дневнике на сайте, а именно эти строки – написанные от руки в блокноте. Может, пьёшь чай, или кофе, или потягиваешь газировку, закусываешь орешками или печенками. Слушаешь музыку, слышишь телевизор.
А можешь ли ты полноценно, полностью представить, в какой обстановке писались эти строки? Попробую описать, ибо бьюсь об заклад: ты и сотой доли от всего похода не можешь вообразить. Представляешь так, частично, в общем, поверхностно. Да и даже когда вот я немного опишу повседневность похода – ты всё равно не сможешь полностью погрузиться в эту атмосферу. Если только ты не был в походах. если был – описания уже не нужны.
Вот я лежу животом на коврике, близко к листам блокнота наклонил голову – ибо всё уже не столь хорошо видно. Потому что дело к ночи. Потому что за спиной наезжено на велосипеде 57 километров – время на это требуется, поэтому уже поздно. побаливают ноги – вовсе не сильно. Приятно “горят”. Как после долгой прогулки по городу. Но если ими чуть шевельнуть – чувствую, что они уже обессилены и сон просто необходим. Майка на мне влажная. Не из-за дождей: последнюю неделю их вовсе нет. Это пот. А не меняю на сухую. Зачем? Высохнет за ночь. В ней же и поеду. Чего дря другие вещи пачкать грязным телом? Грязным? Да, в прямом смысле – с шестого числа я душа не видал, да и до приезда домой так и не буду мыться, ибо: опять же, зачем? Это лес. леса, дороги, никакой цивилизации (окромя промежуточных деревень с магазинчиками), для кого мыться-то? 
Так вот. Штаны эти… камуфляжные, заношеные и запачканые – ибо я всегда о них руки и нож вытираю. Ну а чего? Камуфляжные ж – там грязных пятен не заметно. Скомканная куртка слева от меня, мешок одежды рядом. Справа Миша сидит и с пульсомером возится, ругается втихаря, ворчит. Не работает электроника. Татьяна только что залезла в палатку. Я не вижу, что она делает – ибо в запись смотрю, только слышу. Пакеты шуршат, мешки шуршат. Время от времени – “вжжж” от какой-нибудь расстёгиваемой молнии. Ахахаа… Да. В первую очередь с походами связано это мерзкое, разрывающее тишину своим дребезжанием “вжжжж” от молний. Тех, которые на сумочках и главное – на входе палатки. Вот кто-то войдёт – и сразу протяжное “вжжжжжжжжжжжжжжж”. Неприятный звук. Неприятней его только влажная и холоднрая одежда по утру.
Вот уже Татьяна в спальник залезла. Шуршания уже мало. Что-то тихо сама себе говори. Ха. Да… Ну… сама себе… ну… не… не совсем.. не важно. Звучит это всегда безумно мило, когда Татьяна с улыбкой, смехом в глазах, с иронией в интонации говорит, например, канам с водой: “Ну чего же вы не кипите?” или палочкам, что суёт в костёр: “Ну вот и нашли вам применение”. И так далее. Потихоньку ведь и я начинаю что-то от неё перенимать: таким же юмористичным тоном разговаривать с вещами, да и просто, вместо того, чтоб втихаря на что-то злиться, вслух с улыбкою ворчать. Типа. когда что-то в рюкзак не помещается, не хмурюсь, а ворчу со смехом в голосе: “Ну чем тебе, спальник, в этом рюкзаке ехать-то не угодно, чего упираешься?”… Ха. Наверное, по мне эта небольшая перенятая от Татьяны черта, если не исчезнет к возвращению, будет очень заметна.
Кнопки Мишкиного GPS`а пищат. Мошки в тент стучаться – и ощущение, что на улице дождь. Комар у уха жужжит – но он снаружи. Мишка говорит, что нас завтра-послезавтра ждёт. Поэтому на пару минут я от записи на разговор отвлёкся. Татьяна историю рассказала… ещё историю… эх, любит она истории рассказывать. Истории, байки, мысли интересные. Вообще, всегда её интересно полсушать. А говорит она много. Вот и задумываюсь: то ли жизнь у меня не насыщенна, то ли у неё очень насыщенна, то ли она запоминает всё в разы лучше меня, то ли у меня ещё все просто впереди… то ли… хз. Ох. Много написал. Спать пора. О пути интересного нечего сказать: тупо рубили 57 км из одной глшуши по таксебедорогам в другую глушь. Завтра так же будет. А вот уже начиная с 12ого будет поинтереснее – там Боровой, Чирка-Кемь.. короче, завтра – последний тупорубиловскоходовой многокилометровый путь. Потом… потом веселее. Ух.
Хм. Как видите по объёму записи: я бодрее и живее, чем вчера. Отдыхаю.
Теперь спать.
Нет комментариев