Этой датой сказано все. Я стал совершенолетним. По большому счету – не велико достижение. Да. Но зато я осуществил свою мечту – и действительно прыгнул с парашютом в день рождения. Планы немного обрушились из-за того, что все это затянулось. Инструктаж длился дольше. Начало инструктажа было позже. Погода долго держала всех на земле. Пробка на обратном пути. Все это помешало мне встретить день рождения так, как мне хотелось – после прыжка – в кругу любимой семьи. Вернулся поздно, в итоге все полусонные уже были. Зато прыгнул. Прыгнул, прыгнул!!! У меня все же хватило на это духу. Хотите больше впечатлений? Я вам просто процитирую свой монолог из аськи.

  ”

  Сидишь. Сидишь, не двигаешься. Не в силах пошевелиться. На плечи давит тяжелый рюкзак – парашют. У тебя под подбородком – запасной парашют. Старый. Потрепаный ранец. На нем пятна от кофе, масляные пятна, он потертый, на нем написан номерок. Гудит, очень громко гудит пропеллер. Справа – кабина пилота. Сидишь рядом с ней, потому что весишь меньше всех. Видишь пилота. Не видишь земли. Видишь только двенадцать ребят. Все сидят тихо. Безмолвно. Думают о своем. Все в своих мыслях. Замечаешь, когда приглядываешься – многие из них бледные. Понимаешь, что впервые видишь реально перепуганного человека. Бледный. Глаза стеклянные. Взгляд пустой. Все на нервах…

Ногами  нервно постукиваешь по полу. Инструктор открывает дверцу. Низенькая дверка, войти в нее можно только согнувшись пополам. Или выйти из нее. Дверь открыта, ты видишь горизонт. Самолет входит в крутой вираж, ты видишь, что горизонт уходит вверх, скрывается где-то там, а буквально под тобой – земля. Ты держишься, хватаешься за поручень, тебя охватывает ощущение – “Сейчас упадем! Боже, я в самолете, и я вижу землю, я вижу открытый люк и землю буквально под ногами!!!”

Краем глаза… нет, краем сознания… глазами ты уже не управляешь. Ты просто считываешь информацию, которую получают твои глаза, судорожно перебегающие от человека к человеку, к иллюминатору, пилоту и той лампочке за спиной инструктора, которая скоро решит твою судьбу.
Голова резко начинает кружиться. Самолет перестал набирать высоту. Физически ты скоро приходишь в себя, но такое ощущение, что твое сердце резинкой привязано к земле, и чем дальше ты от нее, тем сильнее разрывается сердце.
Самолет летит ровно. Ты это чувствуешь, инстинктивно, как собаки чуят землетрясение, а кошки умеют приземляться на четыре лапы безошибочно.

И вот он момент. Все одновременно понимают: “Сейчас”.
Загорела лампочка.
Раздался сигнал.
Инструктор сделал всем понятный знак – правый ряд встает.
Ребята напротив тебя встают. Шесть человек. Встали. Смотрят в пол. Лица напряжены. Лица пусты. Лица обречены. Эти люди с большей легкостью откусили бы себе палец, чем подошли бы к этому люку.
Первый человек подошел к люку. Первый. Самый первый. Самый первый не потому что смелый. Потому что тяжелее всех. Потому что прыгают все по убыванию веса, чтоб друг на друга сверху не налететь…

Раздался повторный сигнал – первый ряд пошел.
“ПОШЕЛ!” – легкий толчок в спину самому тяжелому спортсмену. Тот исчез в голубизне неба. И ничего не слышно.
“ПОШЕЛ!” – легкий толочк в спину второму. Тот долю секунды затормозил и сделал шаг, после которого он испарился за дверью.
“ПОШЕЛ!” – легкий толчок в спину третьему. Без замедления. Обреченно. Не понимая, что его ждет. Ничего не осознавая. Как солдат, исполняющий приказ. Прыгать? Прыгаю. Зачем? Не важно. Потому что ничего не понимаешь. Потому что все оставили свой разум где-то там. Внизу.

  “ПОШЕЛ!” – сбой. Пацан, мужчина уже, лет на двадцать пять. Отказывается. Скрестил руки, скулящим голосом говорит, что боится, говорит, что не будет. Умоляющие глаза: “Не заставляйте! Я боюсь! Говорите, что хотите, я боюсь!!!”. Инструктор недолго уговаривает, но безрезультатно. Сбой. Сбой, сбой, сбой. три оставшихся человека из ряда напротив садятся обратно. Инструктор отстегивает карабин от его парашюта, и довольно грубо подталкивает его в носовую часть самолета, чтоб он сидел там и никому не мешал. Сбой. Нужно делать второй круг – парашютисты должны выбрасываться в одном месте, а то время, что отнял струсивший, позволило самолету удалиться на приличное расстояние.

Сердце стучит громче. Ты видишь, видишь абсолютно белое лицо этого человека. Он в ужасе. Он недвижим. Ты чувствуешь, как бъется его сердце, слышишь, как дрожат его икры, пятки, руки. Все слышишь и чувствуешь, хотя вас разделяет проход и звериный рев мотора. Опускаешь взгляд на серый пол. И вдруг в остатках разума, истерзанного предчувствиями, ожиданиями, страхами, волнениями, тревогой, паникой проскальзывает мысль, верная мысль, что это твое сердце и твои руки. Это ты, не осознавая того, мелкой дробью бъешь пятками по полу.

“ПОШЕЛ!” “ПОШЕЛ!” “ПОШЕЛ!” “ПОШЕЛ!!!” – еще четыре человека растворились. Испарились. Слились с воздухом. Ушли сквозь воздушные ямы в другое измерение. Их нет. Кабина самолета опустела.
Лампочка. Дверь. Жест инструтора. Ты поднимаешься. И в этот миг мир меняется. Меняется все. Ты – не ты. Твои руки – не твои. Ты наблюдатель. Ты – очень эмоциональный наблюдатель. Ты чувствуешь все, что чувствует герой, но не можешь ничего изменить. У тебя старый пульт. У тебя есть только одна кнопка: “СТОП”. Никаких других вариантов. Все, что ты можешь сделать с этим перепуганным телом в смешной шапке и огромном ранце – нажав кнопку “СТОП” отменить эту затею, отменить этот головокружительный поступок. И не досмотреть фильм до конца. Потому что фильм старый. Его если остановил – смотреть будешь только с начала. Нельзя мотать.

Шаг. “ПОШЕЛ!”. Минус один. Осталось четверо перед тобой.
Шаг. “ПОШЕЛ!” Минус два. Осталось трое перед тобой. Слева илюминатор. Он мутный, ничего не видишь. Справа иллюминатор. Его загораживает второй инструктор, с ехидной улыбкой наблюдающий за перворазниками.
Шаг. “ПОШЕЛ!!!” Минус три. Осталось двое перед тобой. Ты видишь дверь уже из прохода. Узенькую светлую полоску. Почувствовала, как слегка прогнулся пол под тобой. Слышишь, как что-то шумит в трубах под потолком.
Шаг. “ПОШЕЛ!!!”. Минус четыре. Перд тобой только один. Ты его не ощущаешь. Ты его воспринимаешь как маникен. Бесчувственный. Смотришь на него, запомиая каждое движение, чтоб безошибочно повторить.
Шаг. “ПОШЕЛ!”. Последний человек перед тобой исчез в смелом прыжке. Улетел вниз. Может, он что-то говорил. Может, он что-то орал. Ты ничего не слышишь кроме гула мотора и молчания инструктора, который вот-вот повторит в двенадцатый раз это слово…

“ПОШЕЛ!”
Режиссер фильма талантлив. Фильм старый. Но движения замедлены. Все замедлено. Легкий, очень легкий толчок в спину. Отталкиваешься. Пригнувшись. Как только твои ноги отделяются от пола, но еще не выходят из самолета, происходит чудо: самолет мгновенно исчезает. Бац! И его не существует в природе. Никогда не сущетвовало и никогда не будет существовать, он испрарился, он распорол гладь неба и просочился в космос, где распался на миллиарды ионов, заряжающих космос, увеличивающих радоактивное космическое излучение.
Шум в ушах? Какой шум в ушах? Его нет. Да-да, его нет, хотя многие его представляли в своих фантазиях. Потому что на тебе шапка.
Три секунды. Кровь не движется. Сердце не бъется. Мозг не работает. Глаза не видят. Руки не двигаются. Ноги не ощущаются. Парашют ничего не весит. Тебя не существует. Земли не существует. Есть пять пальцев и кольцо. Больше ничего.
Три секунды. Рывок. Рывок, возобновивший жизнь и остановивший полет. И сразу понятно: “Все хорошо. Все хорошо… все хорошо… я смог. Я это сделал”
“